ENG
         
hpsy.ru/

../../Экзистенциальный анализ. История, теория и методология практики. 5.3

5.3.Экзистенциальный анализ на практике

Цель экзистенц-аналитической терапии заключается в освобождении пациента от фиксаций, искажений, однобокостей и травматизаций, которые оказывают существенное влияние на его переживание и поведение. Психотерапевтический процесс осуществляется через феноменологический анализ его эмоциональной сферы, а также «центра и вместилища переживаний». Кроме того, проводится работа с биографией пациента. Очень важную роль в процессе психотерапии играет эмпатическое присутствие психотерапевта. На заключительном этапе пациент работает над своими личностными установками и процессом принятия решений. Задача терапевта достичь такого состояния, когда пациент будет открыт тем содержаниям, целям, задачам и ценностям, к которым он чувствует свое призвание.

Методически и экзистенциальный анализ и логотерапия проводятся в форме индивидуальных бесед, реже в группах. Терапевты - активные участники диалога, в которым они целенаправленно делятся своим пониманием ситуации и идеями. Относительно используемых техник работ, некоторые из них Лэнгле берет у Франкла, некоторые разрабатывает самостоятельно. Он также говорит о том, что терапевт на свое усмотрение вполне может воспользоваться техниками из других направлений психотерапии. Экзистенциальный анализ применяется при неврозах, психозах, психосоматических нарушениях, сексуальных расстройствах, а также традиционно Франкловской проблематике: зависимостях, чувстве бессмысленности, жизненных кризисах. Логотерапия также может быть использована в педагогике и социально-профилактических мероприятиях.

Лэнгле пытается проводить оценку эффективности своей терапии с помощью статистических методов, для этого используется ряд тестов, в том числе разработанную им самим шкалу экзистенции и описание отдельных случаев. Он приходит к выводу, что для относительно свежих простых нарушений требуется около 10 сеансов терапии, хронифицированные неврозы требуют 30-ти дней, тяжелые расстройства личности и шизофрения требуют многолетней практики. Обычный режим работы - 1 час в неделю.

Подобно Боссу и Хайдеггеру Лэнгле артикулирует неразрывную связь человека с другими людьми и миром. Он призывает лечить человека во всей его человеческой целостности, т.е. с учетом его отношений с окружением. Душевная болезнь, при этом, понимается как частичная изоляция (нарушение диалога и обмена). Такая изоляция может возникнуть вследствие абсолютизации частных потребностей человека, например, потребности иметь партнера или ребенка. В качестве иллюстрации Лэнгле приводит следующий пример:

Сорокалетняя одинокая женщина страдает депрессией: «Я когда-нибудь, конечно убью себя. Думаю, скоро. Все бесполезно».
Мы долго говорим об ее отчаянии. При этом на первый план выходит «Все бесполезно». Она верит, что только то имеет смысл, что является полезным. - Полезным для кого? - полезным для нее, что означает, - соответствует ее собственным представлениям. - Итак, жизнь как обслуживание, как система обслуживания? Так мы извлекаем на свет божий ее «предэкзистенциальную» жизненную позицию: «Жизнь обязательно должна быть такой как я хочу: иначе я не живу». В своем гневе и упрямстве она приходит к мыслям о самоубийстве.
Чем является такая позиция? Разве не «насилием над жизнью», не отказом от доступа к ней. Ведь кто же любит то, над, чем совершает насилие? Мы с ней говорим о том, что жизнь не подчиняется нашим условиям. Она не находится в моем распоряжении; собственно, это я здесь нахожусь для нее - я здесь, для того, чтобы начать мою жизнь, вместо того, чтобы ее ждать («экзистенциальный переворот»). «Я ужасно злюсь на себя за то, что моя жизнь такая. Я же не сама привела себя в этот мир! Это кошмар: я здесь, без моего согласия и мне даже нечего ожидать» - Мы ведем борьбу за принятие нового отношения к жизни.
Вот ее условия, которые она выдвигает в течение последних двадцати лет, для того чтобы принять жизнь: она хочет иметь партнера. Она все еще ждет его и, конечно, детей. Между тем, она застыла в своем озлоблении. После долгих лет разочарования, она ищет успокоения в алкоголе и транквилизаторах, и так как даже они не приносят успокоения, она стремится к смерти.
В случаях подобного массивного окаменения экзистенц-аналитическая работа состоит, прежде всего в попытке понять жизненную историю и опыт, которые привели к подобной жизненной позиции. Для этой женщины целительно было понять, почему она такой стала. Как иначе она может отказаться от позиции, с которой самым тесным образом связана большая часть ее жизни и крушений? Во время работы с биографией важным является найти в ней подлинную борьбу за осмысленную жизнь. Неудача этой борьбы впервые может быть увидена не как односторонний «отказ» с ее стороны, как ее неудача, а как результат многих несчастий и ударов судьбы. Впервые становится также понятно, каким образом ее жизнь может состояться.
Чтобы добиться у нее жизненно необходимой дистанции по отношению к собственным требованиям, используется в частности парадокс. «Что бы Вы сделали, если бы с этого момента знали, что Ваши требования никогда не исполняться?» - «Странным образом, у меня часто возникает мысль; если бы я знала, что я всю жизнь должна быть одна, я могла бы жить лучше. Иногда я злюсь, потому что желание так сильно во мне». Нерешительно, неуверенно пациентка позволяет приблизиться себе к новой установке - исходному принятию этой жизни такой как она есть. Только тогда с ней можно будет обойтись осмысленно. Мы обсудили экзистенциальный смысл жизни - сделать из данного наилучшее. «Хотите ли Вы сегодня попробовать сказать этой жизни «Да», сделать эту жизнь, такую, какая она есть, благодаря Вашему «Да» как бы Вашим партнером, о котором Вы так давно мечтаете?» - Сначала робкое решение хотя бы на один день отказаться от потенциального мужчины и сознательно жить для себя одной, принесло ей облегчение. Из этого дня получилось много дней. Она начала чувствовать тот покой к которому стремилась. Это не был покой забытья, а покой защищенности от давления категорических желаний, которое вытесняло ее жизнь. Новообретенное внутреннее спокойствие открыло, наконец, доступ к жизни» (Лэнгле, 1999).

В практической работе Лэнгле заметно влияние Франкла - это и применение в измененном виде парадоксальной интенции, и «императивное сказать жизни Да» и «не жизнь для меня, а я для жизни». Собственно эти моменты, как мы можем видеть, из этого короткого отрывка оказываются решающими для изменения состояния пациентки. Далее Лэнгле намеренно останавливается там, где Франкл очевидно останавливаться не стал бы. Вспомнить еще один императив Франкла, заимствованный им у Ницше: «Человек может вынести любой как, если он знает зачем». Согласно мотивационной концепции Лэнгле время для этого «Зачем» может наступить только после того, как созданы условия для «развертывания и влияния личности в мире». Иногда Лэнгле почти прямым текстом говорит о том, что сначала нужно достичь состояния экзистенции, а потом сделать ее духовной. Для Франкла же как показывает выше проделанный анализ экзистенция и смысл неразрывны.

Таким образом, проделанный нами анализ позволяет говорить о том, что Лэнгле не столько развил Экзистенциальный анализ и Логотерапию Франкла, сколько разработал свой собственный метод. По крайней мере, это касается его теоретической базы. И хотя, Лэнгле «берет» у Франкла, практически, в чистом виде его «димензиональную онтологию» и учение о ценностях, он существенно расходится с ним в понимании смысла и духовного измерения бытия. Ноологическое измерение Бытия Франкла и духовно-экзистенциальное измерение у Лэнгле совсем не одно и тоже. Введение так называемого «экзистенциального смысла», который Лэнгле локализует в самом человеке сближает его позицию с Ж.П.Сартром. Можно наблюдать как онтоцентричная позиция Франкла медленно сдвигается в случае Лэнгле к антропоцентричной. В центре его анализа уже не бытие, а сам человек, хотя и в неразрывной связи с бытием.

Данная мысль подтверждается также экзистенциальной теорией мотивации Лэнгле. Все три условия «нахождения» человеком своей собственной жизни, собственной экзистенции проходят под легким оттенком эгоцентризма: сначала я должен принять, признать и полюбить себя, и только на этой основе я смогу принять признать и полюбить других. Такая позиция контрастирует с позицией М. Босса, в Dasein анализе центр которого переносится на других и в целом на Бытие: Не моя собственная защищенность и не мое переживание собственной ценности являются базисными условиями и мотивами моего существования, а моя настроенность на бытие, открытость по отношению к нему. Очевидно эта позиция Лэнгле расходится и с позицией Франкла, ведь в его концепции и полнота экзистенции и полнота жизни неразрывно связаны с трансцендентным по отношению к человеку Сверхмиром, Сверхсмыслом, Богом. Если для Лэнгле вопрос звучит как «я есть (я здесь), что из этого следует?», то для Франкла собственно «я есть, я человек, только тогда, когда я реализую, обретенный мною, трансцендентный по отношению ко мне смысл».

Структура мотивации Лэнгле сильно отдает пирамидой Маслоу. Также как и для Маслоу, для Лэнгле сначала необходимо создание определенной базы, а потом уже возможно удовлетворение духовных потребностей. Концепция мотивации Лэнгле вызывает определенные ассоциации с концепцией «психологического территоризма» Е.Сидоренко (Сидоренко, 2200), а также с Эго-психологией. Не смотря, на наличие экзистенциальных терминов звучит это все уж как-то не очень экзистенциально, пожалуй, за исключением первого экзистенциального мотива «Я есть». Не слишком экзистенциально звучит и каузальный принцип анализа, который Лэнгле использует в отдельных местах: «Для этой женщины целительно было понять, почему она такой стала. Как иначе она может отказаться от позиции, с которой самым тесным образом связана большая часть ее жизни и крушений» (Лэнгле, 1999). Понятно, что экзистенциальный поход не отвергает каузальный принцип как таковой, однако вот это «Как еще?» - в русле экзистенциального подхода не очень понятно.

В целом, мы можем наблюдать, что роль смысловой реальности распространяемой Франклом на всю экзистенциальную сферу, у Лэнгле заметно сужается, что проявляется в отведении Логотерапии одной четвертой, если можно так выразиться, экзистенциального пространства. Более того, в отдельных случаях Лэнгле даже противопоставляет свой экзистенциальный анализ логотерапии Франкла, в том смысле, что его экзистенциальный анализ направлен на «нахождение» жизни, а логотерапия на «нахождение» смысла.

В практическом и методическом смысле влияние Франкла на Лэнгле бесспорно. В толковании его клинических случаев, прям таки звучит голос Франкла. Однако как было показано выше, к терминологии Лэнгле нужно относиться крайне осторожно, зачастую он говорит словами Франкла, вкладывая в них несколько иной смысл. Можно также говорить о том, что в его теории, подобно тому как это было в случае с Бинсвангером, рядом с концепцией учителя уживается своя собственная концепция. Иногда они взаимодействуют и мирно сосуществуют, а иногда вступают в конфронтацию друг с другом. Можно соглашаться и не соглашаться с концептами Лэнгле, но он честно постарался заполнить имеющийся на его взгляд в теории Франкла вакуум. Заслуга Лэнгле заключается в разработке экзистенциальной теории мотивации и акцентировании внимания на пред- (или до-) смысловых аспектах человеческой экзистенции.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Летуновский В.В.,

Московский Государственный Университет им. М. В. Ломоносова факультет психологии Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук Научный руководитель: доктор психологических наук, проф. Леонтьев Д.А. Москва 2001

См. также
  1. Есельсон С.Б., Летуновский В.В. Экзистенциализм в психологии
  2. Летуновский В.В. Сравнительный анализ методологических оснований вариантов экзистенциального анализа Л.Бинсвангера и М.Босса.
  3. Летуновский В.В. Духовная экзистенция и произведения культуры.
  4. Летуновский В.В. Экзистенциально-инициальная работа с телом
  5. Летуновский В.В. Экзистенциальная терапия в работе с телом
  6. Летуновский В.В. Анализ базовых настроений сновидения и последующая работа с ними
  7. Летуновский В.В. К 100-летию со дня рождения Медарда Босса
  8. Летуновский В.В. От потребностей и влечений к феноменологии мотивационных контекстов
  9. Летуновский В.В. Был ли Хайдеггер верующим?
  10. Летуновский В.В. От потребностей и влечений к феноменологии мотивационных контекстов
  11. Летуновский В.В. Психология Духовного Бытия
  12. Летуновский В.В. Экзистенциальная психотерапия и телесность человека
  13. Летуновский В.В. Экзистенциальный анализ. Перспективы применения в психологической практике
  14. Летуновский В.В. Экзистенциальный анализ. Перспективы применения в психологической практике
  15. Летуновский В.В. Экзистенциально-инициальная терапия Калфрида Дюркхайма
  16. Летуновский В.В. Экзистенциальный анализ. История, теория и методология практики. (диссертация)
  17. Летуновский В.В. Встречи с мечом. Очерки терапевтического фехтования
  18. Летуновский В.В. Развитие чувства целого в терапевтическом фехтовании
  19. Летуновский В.В. Психотерапевт и Правда
  20. Летуновский В.В. Терапевтический смысл онтологической герменевтики Мартина Хайдеггера (Читая статью Л. Сухоцкой)
  21. Летуновский В.В. Психотерапия через работу с мечом
  22. Летуновский В.В. Мои встречи с Экзюпери
  23. Летуновский В.В. Мартин Бубер и психотерапия
  24. Летуновский В.В. Сартр, Хайдеггер и психотерапия
  25. Летуновский В.В. Душа и Хайдеггер. Пьеса в одном акте
  26. Летуновский В.В. Экзистенциальная терапия в работе с телом (доклад на конференции "Философия и психотерапия" 2013)
  27. Летуновский В.В. Личность и бытие. Экзистенциальные основания психологической практики
  28. Летуновский В.В. Работа с телом в экзистенциальной терапии (онтоцентрический подход)
  29. Лукьянов О.В., Летуновский В.В. Фундаментальная ошибка дискуссий о толерантности