ENG
         
hpsy.ru/

../../Киевская осень – 2004. Клятва Гиппократа

Посвящается моим друзьям
Тимофею Сергейцеву, Сергею Смирнову,
украинскому бизнесмену и депутату
Сергею Касьянову и работнику Полтавского
краеведческого музея Валентине Андриец

С детства я знал, что мой дедушка, мамин папа, был на войне врачом и пропал без вести в сорок первом. Помню воспоминания мамы и бабушки о том, что 21 июня 1941 года у них дома собралась большая компания, обсуждали Заявление ТАСС о том, что войны не будет, а дедушка всех убеждал, что будет, так как шел большой призыв и всех призывников отправляли в западные округа.

Дедушка пошел в армию добровольцем 23 июня, на следующий день после начала войны (ему было в ту пору 46 лет), и его тотчас призвали, так как он имел уже большой опыт и первой мировой, и гражданской, и работы врачом в условиях «близких к боевым» - на подъеме Голодной степи. Готовился он и к отправке добровольцем - военным врачом в Испанию, но не успел.

Помню бабушкин рассказ о том, как они были с дедушкой врачами в Цимле во времена коллективизации. На дедушку как-то донес санитар о том, что он оказал медицинскую помощь дочери кулака, и дедушку вызвали в районное НКВД. На вопросы там он отвечал, что при получении диплома врача давал клятву Гиппократа, обязан ее соблюдать и будет ее соблюдать - лечить больных, независимо от их социального происхождения. Дедушку отпустили.

Помню, в 50-е - начале 60-х мы регулярно ходили с бабушкой в военкомат, где бабушка получала ответ о том, что никакой информации о дедушке нет. Помню рассказ о том, что в 1946 году в центре Ростова, на Большой Садовой бабушка встретила врача, который в 1941-м служил вместе с дедушкой в одном госпитале. Он рассказал, что они попали в окружение, армия уходила, а в госпитале было много тяжелораненых. Нужно было решать, что делать. Часть медперсонала приняла решение уходить вместе с армией. Дедушка решил остаться с ранеными. По словам этого врача, он говорил дедушке: «Сёма, надо уходить, пропадем, все равно немцы придут, раненых всех перестреляют», - а дедушка отвечал: «Даже если перестреляют, то люди до последней своей минуты не будут брошенными. Я давал клятву Гиппократа. Остаюсь. И будь что будет». Дело было на Украине, в сентябре 1941 года. Бабушка в момент встречи растерялась и не спросила, где именно это происходило, а потом не могла этого врача найти - наверное, приезжал откуда-то в Ростов повидаться со знакомыми или родственниками. С тех пор так ничего и не стало известно ни о судьбе дедушки, ни о судьбе госпиталя.

В 1983 году бабушка умерла. А в 1995-м начал себя широко рекламировать Архив Министерства Обороны, что находится в Подольске. Родители туда написали и из полученного ответа поняли, что надо писать дальше, в Военно-Медицинский Архив в Санкт-Петербург. Написали. Но им ничего не ответили.

В 2000 году судьба меня привела в Санкт-Петербург, и я зашел в Военно-Медицинский Архив. Выяснилось, что в 90-е они не отвечали на письма, потому что Архиву не выделялось денег на конверты. Я оставил им конверты. И вскоре начал получать оттуда ответы. Выяснилось, что дедушка служил в 67-м подвижном полевом госпитале, приписанном к 26 армии Юго-Западного фронта. Это была одна из тех армий, что попали в окружение после падения Киева. И это была единственная армия, которой удалось выйти из окружения. Удалось узнать и список мест дислокации госпиталя в 1941-м.

С тех пор я всякий раз, как подворачивался контракт на работу на Украине, немедленно соглашался. В 2002‑м, в апреле, произошло одно из самых поразительных событий в моей жизни. Я ехал в поезде из Днепропетровска в Минск. Сел в поезд ночью. Но рано утром меня невесть что разбудило. Переехали через Днепр. Широкая спокойная гладь воды. Заливные луга. Редкие перелески. Красивейшие места. И вдруг внутри меня звучит голос: «Здесь погиб твой дедушка». Я ошеломленно смотрю в окно - проезжаем станцию «Пальмира».

Я все-таки поехал выяснять судьбу по списку мест дислокации, начиная с конца. Выяснилось, что госпиталь туда не доехал. Везде чудом оказывались живы глубокие старики с ясной памятью - свидетели событий 1941 года.

По планам эвакуации госпиталь должен был перемещаться по тому маршруту, который был записан в его карточку в архиве, но этого не произошло. Произошла катастрофа - немцы рассекли нашу оборону одновременно во многих местах, уничтожили штаб фронта. Последние документы Главного санитарного управления фронта, документы второй половины сентября 1941-го написаны карандашом - так и хранятся в архиве Министерства Обороны. Официальная информация о передвижении госпиталей отсутствовала - вот, видно, кто-то потом и записал в карточку госпиталя для простоты вместо последних мест дислокации список мест планируемой эвакуации.

Побывал я в Оржице, райцентре Полтавщины, откуда уходила в прорыв 26-ая армия. Последняя телеграмма ее командующего, генерала Костенко, в Ставку от 23 сентября 1941 года такая : «Положение исключительно тяжелое. С наступлением темноты попытаюсь с остатками прорваться в направлении... Громадные обозы фронта и раненых вынуждены оставить в Оржице, вывезти которых не удается». Однако следов армейского госпиталя в Оржице не было - там были только медсанбаты. Увидел, как наши выходили из окружения - через непроходимые болота, немцы не ожидали, что наши решатся через них пойти. Огромное число людей утонуло. Но вышли, и знамя вынесли.

В Оржице я и выяснил, что с южного фланга нашей армии действовала моторизованная дивизия СС «Райх».

23 ноября 2004 года в Киеве бушевали оранжевые страсти. В этот день я искал станцию Пальмира, что в списке мест дислокации госпиталя стояла на предпоследнем месте. Ехали в Черкасской области по дороге, ища места выезда на станцию. Села были все с названиями особыми - Христово, Рождественское, Преображенское, Вознесенское. Выяснилось, что Вознесенское - это и есть станция Пальмира.

Все складывалось. Угрюмые мужики с батогами, живой образ «зеленых» времен гражданской войны, не пропускавшие машины пришельцев в село, подозревая в них зловредных агитаторов за «оранжевых» или за «синих», нас в село пропустили. Первая же вышедшая из школы учительница взялась активно мне помогать. И с ее помощью я нашел единственную свидетельницу - одинокую женщину 85 лет, полную сил и памяти. Она сказала удивительные слова: «Я поняла для чего я живу и живу - все помирают вокруг, а я вот живу. Я последний свидетель. Я живу, чтобы рассказать».

Сентябрь 1941-го. В село вошла дивизия СС «Райх», обнаружила в школе госпиталь (перенесенный нашими солдатами со станции перед уходом). Эсэсовцы тут же перед школой расстреляли врача, сестричек, раненых и поехали дальше. Жители похоронили всех в братской могиле. А в какие-то из послевоенных лет пришел указ закрыть кладбища, которые в центре сёл - кладбище закрыли и посадили там парк.

Я взял оттуда землю и перенес на могилу бабушки, которая ждала дедушку всю жизнь до своей смерти в 1983 году. Так она его дождалась.

Мой дедушка - военврач 3 ранга Векслер Семен Менделевич, выпускник медицинского факультета Ростовского (эвакуированного во время I Мировой войны из Варшавы) государственного университета выпуска 1924 года.

Есельсон С.Б.,

Есельсон Семен - директор Института экзистенциального консультирования и осмысления религиозного опыта, практикующий экзистенциальный консультант, философ, конфликтолог; стаж консультирования - 23 года.
Опубликовано в журнале «Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия», №6, 2005.

См. также
  1. Есельсон С.Б. 5 лет Институту экзистенциального консультирования и осмысления религиозного опыта в Ростове-на-Дону
  2. Есельсон С.Б. Большой обман бизнес-консультирования сегодняшнего дня
  3. Есельсон С.Б., Проценко Н.П. Герои и экзистенциальное консультирование
  4. Есельсон С.Б. Долготерпение (терапевтическая сказка)
  5. Есельсон С.Б., Летуновский В.В. Экзистенциализм в психологии
  6. Есельсон С.Б., Миккин Г. О Времени через себя
  7. Есельсон С.Б. Опыты экзистенциального освоения конфликтологии (эссе)
  8. Есельсон С.Б. Киевская осень - 2004. Экзистенциальные Встречи
  9. Есельсон С.Б. Распутывая «сеть» (православная психотерапия доктора А.Е.Алексейчика)
  10. Есельсон С.Б. Надежда (терапевтическая сказка)
  11. Есельсон С.Б. То, чего боялся Хайдеггер, или крах либерализма и становление PR-сознания у журналистов
  12. Есельсон С.Б. Милосердие (терапевтическая сказка)
  13. Есельсон С.Б. Экзистенциально о Г.П.Щедровицком и ММК
  14. Есельсон С.Б. Максим Грек (терапевтическая сказка)
  15. Есельсон С.Б. Максим Грек. Терапевтическая Сказка
  16. Есельсон С.Б. Благословение матери (терапевтическая сказка по мотивам русской народной сказки «Василиса Прекрасная»)
  17. Есельсон С.Б., Зиновьева Т.Н. Святые русского православия как надежда на нравственное преображение (тезисы доклада)
  18. Есельсон С.Б. Андрей Федорович (терапевтическая история)
  19. Есельсон С.Б. Любовь и наоборот (терапевтическая история)
  20. Есельсон С.Б. 10-летие Международного Института экзистенциального консультирования (МИЭК)
  21. Есельсон С.Б., Зиновьева Т.Н. Кризисы большого масштаба и психотерапия
  22. Есельсон С.Б. Герои и экзистенциальное консультирование
  23. Есельсон С.Б. Дружба и Власть (терапевтическая сказка)
  24. Есельсон С.Б. Умение видеть (терапевтическая история по мотивам Жития св. мученика Лонгина Сотника)
  25. Есельсон С.Б. Мать и взрослеющая дочь (терапевтическая история по мотивам жития равноапостольной Феклы)
  26. Есельсон С.Б., Зиновьева Т.Н. Понимание и DA-SEIN (Тезисы доклада)
  27. Есельсон С.Б. Радикальное экзистенциальное мировоззрение (заметки)
  28. Есельсон С.Б. Дружба и власть (терапевтическая история)
  29. Есельсон С.Б. Радикальное экзистенциальное мировоззрение
  30. Есельсон С.Б. Восстановление семьи (терапевтическая сказка по мотивам Жития св. вмч. Евстафия Плакиды и его семьи)
  31. Есельсон С.Б. Экзистенциальные размышления о психосоматике
  32. Есельсон С.Б., Зиновьева Т.Н. Экзистенциальный подход к подготовке экзистенциальных консультантов
  33. Есельсон С.Б. Интервью с С.Б.Есельсоном. Часть 1
  34. Есельсон С.Б. Интервью с С.Б.Есельсоном. Часть 2
  35. Морозова Ю., Есельсон С.Б. 10 лет Институту международного экзистенциального консультирования (интервью с С.Б. Есельсоном, директором Института)