Если вспомнить игры моего детства , то приходят такие мысли, что тогда, в своей нетронутой компьютерами наивности и беззаботности, в тех играх, я уже лечилась от детских страхов. От страхов «не сумею», «не смогу» - лечилась в игре «Куча мала», от страхов темноты «Бука съест» - в игре «Жмурки» или «Ослепыши», от страхов высоты - этот страх вообще без образов - это зимой прыжки с крыши овина, от водобоязни - в игре «Умри под водой». И много еще разных игр , которые в русской деревне передавались из поколения в поколение. И никто не знал авторов таких выдумок для детей. Не было психологов , психотерапевтов и умных книг для мам . А была мудрость народа, и был родной целительный язык, с его сочными меткими метафорами, что называется, «не в бровь, а в глаз». Просто играли, и не только дети, а иногда и взрослые. Как думаю об этом, то всё соединяется. Всё испытывает нас, всё «лечит» в жизни нашей, и всё - уместно.
И вот, закончилась и эта взрослая игра, «игра в молчанку» или «24 часа наедине с собой».
В терапевтическом диалоге «фокус терапевта находится на переживании опыта встречи между клиентом и терапевтом [1]». А где находится фокус самих участниц группы? И куда направлено острие внимания ведущей?
Вызов тишины, который приняли женщины, а для них это - незнание того что будет и себя в этой неизведанности, и вызов, который приняла я - это и «быть с ними», и «быть для них [2]» порождало «высокое» напряжение в группе.
С одной стороны - не вести, не направлять, не всматриваться прозорливо в каждую из участниц, не отслеживать, что происходит. А с другой - поле взаимозависимости не отпускает, напоминая о «болевых» точках субъективных истин, рожденных и проверенных в индивидуальных встречах до группы.
На этой неисхоженной нейтральной полосе появлялись долгожданные ответы и новые вопросы, как у меня - ведущей, так и у самих участниц.
«Сначала мне было очень трудно остаться со всеми и быть одной. Как будто копилось что-то внутри. И было страшно. Чего боюсь - спрашивала себя. Ответа не было. Страх первородный какой-то…» - делится одна из участниц по завершении тренинга.
«Не сразу я услышала саму тишину, сначала я просто уединялась, слушала себя… А там, внутри был хаос. Мысли то летели, то паутинно переплетались. И тогда я «поймала» это безмолвие внутри. Или оно меня «поймало». Все успокоилось. Птичьи трели и кукованье глупой и иногда жадной на предсказанье птицы не мешали мне быть в таком спокойном безмолвии…» - из обратной связи другой участницы.
«Все увиделось вокруг так ярко, как впервые. И только зрение дарило мне мир. Зрительное восприятие на какой-то момент стало почти единственным и очень острым.
Я нашла себя среди этой зелени листьев свободной. С этого огромного пня, на котором я сидела, не помню сколько времени, я увидела свои тревоги и нерешенности посветлевшими, как туман рассеялся. Реальность уже не пугала. Освобождение какое-то», - это еще один шаг к себе.
«В обычной жизни - я всегда «около», а тут, на тренинге, я занимаюсь сама собой. И не жертвую. А учусь слушать себя», - вспоминала свои переживания одна из участниц группы.
Что почтить сутками молчания? Этот непростой вопрос встал перед участницами тренинга, который проходил на полудикой даче, в лесу, среди заросших сосняком и облепихой отвалов - следов сланцевой добычи.
Рождалась эта идея давно, на базовом уровне обучения в HEPI, в Литве, когда молодой преподаватель, такой «беспанцирный» и такой вовлеченный сам в феноменологический анализ, знакомил нас с подходами к человеческим страданиям самого Гусерля. И нам, слушателям курса, было трудно не вовлечься и не взять с собой эти знания.
Если обо мне тогда и теперь, то от феномена к метафоре и обратно я путешествую как себя помню, и до сих пор. Первые образы моих первых стихов, например о моем городе:
Написано очень давно, а маленькие важные открытия продолжаются .
Группа молодых и красивых женщин, а это и будущие психологи, и бизнес - леди, и интересующиеся собой педагоги, принявшие правила и подписавшие соглашение, в ожидании действа, в неизвестности, копили в себе, как я называю, творческое напряжение ..
Откуда знать, что только молча себя узнаем, что слова «одевают» мысли, что «король голый» не только в радости, в горе, в болезни, но и в молчании? Узнать это можно только из жизни, из интереса к самому себе.
Словоблудье, суесловье, пустословье и т.д., если обратиться к Далю. Сколько же сил тратим на эти «из уст изверженья», причем безвозвратно. А смысл? Всегда ли есть тот смысл, который к миру, к себе, к счастью?
Сиюминутный, сиюсекундный смысл - чтобы показаться и показать, подняться и поднять, закрыться и закрыть, имеет право быть. Только когда этого становится слишком? Когда я перестаю жить свою жизнь и не успеваю чувствовать и слушать себя? Это я о волнах велеречивости своей, и, к сожалению, анализ приходит после, когда уже так трудно докопаться, додуматься до себя, когда мысли завалены, укутаны одеждой слов.
Это великие нам говорят. А мы, сегодняшние, такие взрослые, какой «буки» мы так боимся в уединении, в одиночестве, в молчании? Зачем нам так много надо отвоевывать пространства в мире постоянной болтовней, не всегда оправданным говорением?
Насколько мы зависим от необходимости говорить «дежурные» слова?
Насколько мы умеем выражать себя без них?
Ответы, как мне кажется, не всегда главное в работе души и разума, а вопросы, как делились участницы группы, возникали изнутри совершенно неожиданно.
«На некоторые из них я не ищу ответы сегодня, я рада этим новым вопросам. Об этом я никогда еще себя не спрашивала», - это уже из завершающего семинар общения за круглым столом.
Молчание - это способ лучше видеть и слышать. Хочется добавить -вкушать, обонять, осязать. Это о «великих» пустяках, о самых нужных и помогающих радостях в нашей жизни. Это и вкусное во рту, и приятный голос собеседника или проходящего мимо незнакомого человека, и летний зеленый пейзаж, и терпкий запах хризантемы. Только и надо, что воздать мысленно должное таким коротким моментам жизни. Во время говорения мы теряем эту возможность подпитать душу такими секундными радостями.
В некоторых ситуациях молчанием можно сделать неизмеримо больше чем самым эффективным ораторским выступлением.
Молчание может быть необходимо для того, чтобы что-то вспомнить. А это уже о прошлом, всегда о нем. Молчание может последовать за "выбросом эмоций" для того, чтобы интегрировать их, "переварить", пропустить через фильтр свершившееся, и идти к себе другому дальше.
Звук голоса и молчаливое размышление, важная встреча и ее ожидание, аргументы в споре и прислушивание к своему внутреннему Я, - это как дыхание, то наполнение, то опять пустота… Это и многое другое - наша жизнь. Моменты, когда мы наконец приходим к себе, дарят нам сомнения, неопределенность, а за ними - непредсказуемость. И тогда мы свершаем поступки смелости и мужества - стать Другими.
[1] Кочунас Р. Со-бытие как главное событие в психотерапии (по следам семинара Эрнесто Спинелли)
[2] Спинелли Э.
[3] Ремарка автора
Серафима Кузнецова - автор программы, психолог-консультант,
экзистенциальный психотерапевт - супервизор, педагог, поэт и
художник.
Силламяэ, Эстония, 2007 год.