ENG
         
hpsy.ru/

../../Смыслоутрата и отчуждение

Понятие смысла к настоящему времени обрело признание в качестве одного из ключевых общепсихологических понятий как в экзистенциальной и культурно-исторической традициях, в которых оно получило очень глубокую проработку на протяжении десятилетий (см. Леонтьев, 1999), так и за их пределами. В экзистенциальной психологии и психотерапии большое внимание уделяется также феномену смыслоутраты, или экзистенциального вакуума (В. Франкл) - переживания дефицита обеспеченности жизни личности смыслом, влекущего за собой целый ряд патологических и «метапатологических» проявлений и следствий (см. Франкл, 1990; Ялом, 1998; Maddi, 1967 и др.). В культурно-исторической традиции, напротив, феномен смыслоутраты не получил сколько-нибудь развернутого теоретического обоснования.

Сходную феноменологию описывает понятие отчуждения, теоретически разработанное в философии (Маркс, 1956, Фромм, 1998а, 1998б, 2005). Попытки психологической разработки понятия отчуждения в большинстве своём оказались малопродуктивными. Идеи о взаимосвязи отчуждения и смыслоутраты высказывались рядом авторов (наиболее эвристичными из них представляются положения концепции экистенциального невроза С. Мадди), однако психологические механизмы этой взаимосвязи остаются непроясненными. Трудности здесь носят преимущественно методологический характер: понятие смыслоутраты было введено для описания конкретной феноменологии индивидуального сознания и переживания, раскрывающейся при интроспективном самоотчете; категория же отчуждения предлагалась в контексте философско-социологических объяснительных моделей, описывающих из внеположной позиции объективного анализа типические особенности жизнедеятельности как индивида, так и групп людей.

Именно это методологическое несоответствие уровней и ракурсов анализа не позволяло на протяжении долгого времени связать понятия смыслоутраты и отчуждения в единую теоретическую модель. Как правило, смыслоутрата описывается как феномен сознания изолированного индивида, вне контекста его взаимоотношений с миром, хотя еще В.Франкл (1990) проницательно усмотрел в ней отражение неполноты, нарушенности жизненных отношений, реально осуществляемых индивидом в жизнедеятельности.

Методологической основой, позволяющей преодолеть указанную нестыковку, видится многомерная концепция онтологии смысловой реальности (Леонтьев, 1999). В этой концепции ставится задача интеграции плохо стыкующихся между собой фрагментарных представлений о смысловой реальности, разработанных разными авторами. К решению позволяет прийти идея трех измерений или аспектов любого смыслового явления, отражающих три системы связей, в которую эти явления включены. Онтологический аспект смысла характеризует объективную систему отношений субъекта с его жизненным миром, служащих источником смыслопорождения, и описывает место данного смысла в этой системе жизненных отношений; феноменологический аспект смысла характеризует его субъективную репрезентацию в сознании субъекта, а деятельностный, или субстратный аспект смысла характеризует его влияние на процессы предметно-практической (внешней) или идеаторной (внутренней) активности субъекта, не обязательно им осознаваемое. Связывает три аспекта смысла вместе принцип бытийного опосредствования. Этот принцип гласит, что основой психологических проявлений смыслов - феноменологических и деятельностных - служит его онтологическая характеристика, которую нельзя описать психологическими методами, а можно лишь теоретически постулировать. Однако только соотнесение с онтологическим аспектом - с характеристикой объективных жизненных отношений между субъектом и миром - делает анализ некоторого содержания смысловым анализом; в противном случае анализ эмоций, ассоциаций, значений, образов, установок или поведения так и не становится анализом смыслов.

Данная концепция позволяет по-новому посмотреть на соотношение категорий смыслоутраты и отчуждения. Психологическое понятие смыслоутраты описывает как субъективно-феноменологические, так и объективно-деятельностные проявления соответствующего состояния. Философское понятие отчуждения характеризует не столько само переживание или его психологические последствия, сколько онтологическую картину, лежащую в основе соответствующих психологических проявлений.

Феноменология смыслоутраты

Проблему смыслоутраты как проблему собственно психологическую наиболее ярко и полно ставит В. Франкл. По его мнению, «человек живёт идеалами и ценностями» (1990, с. 285), и стремление к смыслу является первичной движущей силой в жизни человека. Фрустрацию стремления к смыслу В. Франкл называет «экзистенциальной фрустрацией» (под определением «экзистенциальное» он имеет в виду одновременно сам «специфически человеческий способ бытия», смысл существования и стремление к его поиску 1997, с. 247).

Описывая экзистенциальную фрустрацию как социальный феномен, В. Франкл использует термин «экзистенциальный вакуум» - следствие «упадка универсальных ценностей» (1990, с. 295), в результате которого человек оказывается в ситуации неопределённости, когда «никакие условности, традиции и ценности не говорят, что ему должно делать» (с. 308). Субъективно экзистенциальный вакуум проявляется в скуке и апатии, когда люди сообщают о пустоте и бессмысленности жизни, и лежит в основе таких феноменов как «невроз выходного дня». По мнению В. Франкла, экзистенциальный вакуум - не проявление, но возможная причина ноогенного невроза (1990, с. 312). Возможна и более сложная ситуация, когда симптоматология обычного невроза «вторгается в экзистенциальный вакуум и продолжает в нём расцветать» (1997, с. 253): в таких случаях, по мнению Франкла, речь идёт не о ноогенном неврозе, для преодоления которого, однако, необходимо заполнить экзистенциальный вакуум с помощью логотерапии.

С психологической точки зрения, утрата смысла проявляется в ряде взаимосвязанных феноменов (см. Франкл, 1990; Братусь, 1988; Леонтьев, 1999):

  1. Переживание пустоты и бессмысленности жизни, проявляющееся в различных ситуациях. Преобладающее чувство скуки, неудовлетворённости жизнью, негативный эмоциональный фон.
  2. Утрата переживания субъективной значимости намерений, целей и видов деятельности, которые планирует или осуществляет индивид. Отсутствие чётких сознательных представлений о направлении собственной жизни, намерения не переходят в конкретные цели; цели ограничиваются краткосрочной временной перспективой и не образуют иерархии.
  3. Сужение широты круга мотивов, осуществляемых индивидом в деятельности, а также степени их иерархизации, приводящее к фрагментации деятельности.
  4. Преобладание потребностной регуляции над ценностной. С содержательной стороны деятельность сводится к удовлетворению потребностей и соответствию социальным нормам.
  5. Формирование убеждений, отражающих невозможность смысла или его реализации. Ценности не рефлексируются или рассматриваются как абстрактные, оторванные от жизни содержания, неспособные побуждать реальную деятельность.

Человек, которому свойственны перечисленные признаки, иными словами, жизнедеятельность которого не ориентирована на смыслы и ценности, а всецело сводится к удовлетворению потребностей, реагированию на стимулы и соответствию прнятым в социуме нормам поведения, скорее всего, будет признан здоровым в соответствии с традиционными критериями психического здоровья, опирающимися на статистические нормы и показатели адаптации (см. Братусь, 1988).

Вместе с тем, экзистенциальная фрустрация, согласно В. Франклу, может приводить к возникновению неспецифической клинической симптоматики. Ноогенный невроз может проявляться в формах алкоголизма, депресии, навязчивости, девиантного поведения, гипертрофированной сексуальности или безрассудства, во всех этих случаях сочетаясь с блокированной волей к смыслу, (см. Ялом, 2000). В числе других неспецифических следствий экзистенциальной фрустрации можно назвать такие проявления дезадаптации как неврозы, суициды, алкогольная и наркотическая зависимость.

С феноменом смыслоутраты, описанным В. Франклом, пересекается понятие «метапатологий», введённое А. Маслоу (1999): «если нет ценностей, руководящих жизнью, то можно не быть невротиком, но тем не менее страдать от когнитивных и духовных расстройств, поскольку в определённой степени связь с действительностью искажена и нарушена» (там же, с. 189). В список «общих метапатологий», выделенных А. Маслоу, входят отчуждение, аномия, ангедония, потеря смысла, потеря вкуса к жизни, десакрализация жизни, желание смерти, чувство собственной бесполезности, отсутствие ощущения свободы воли, цинизм, вандализм, отчуждение от других людей, авторитета и любого общества, и др. (с. 300-301).

Осмысленность как связанность и связность

Онтологической основой смысла, как было показано (Леонтьев, 1999), является связь с более широким контекстом. Объект или явление имеет для нас смысл, если оно связано с чем-то априорно для нас значимым. Действие имеет смысл, если приводит к значимым для нас следствиям. Чтобы какая-то идея обрела для человека смысл, надо, чтобы она связалась для него с чем-то значимым в его жизни. Ни действие, ни объект, ни идея, ни переживание не будут иметь для меня смысл, если они будут выступать для меня как что-то изолированное, не связанное с более широким контекстом моей жизни.

Уже в самых исходных формулировках идеи личностного смысла А.Н. Леонтьева (1972; 1994) основополагающей выступала именно онтологическая характеристика смысла как феномена, возникающего в реальных жизненных отношениях. Эта идея, в большинстве случаев независимо от А.Н. Леонтьева, воспроизводится и в ряде других подходов к смыслу: в экзистенциальных теориях В. Франкла (1990) и Р. Мэя (1997) и соотносительной теории Ж. Нюттена (2004), в которых смысл выступает как мостик, связывающий личность и мотивацию субъекта с объектами внешнего мира.

Более специфическая концепция, опирающаяся на ту же базовую онтологию, была предложена недавно Дж. Накамурой и М. Чиксентмихайи (Nakamura, 2002; Csikszentmihalyi, Nakamura, 2003), которые ввели понятие «жизненного отношения» (lifetime engagement), определяя его как «отношение с миром, характеризующееся одновременно как состоянием потока (наслаждение от поглощённости деятельностью), так и осмысленностью (чувством субъективной значимости)» (Csikszentmihalyi, Nakamura, 2003, p. 87). По их мнению, «каждое состояние потока потенциально является приносящим смысл… однако устойчивое чувство осмысленности возникает лишь в том случае, если участие человека в деятельности продолжается во времени и перерастает в занятие» (там же, p. 97).

Таким образом, если в более традиционных подходах смысл рассматривается преимущественно как интрапсихический феномен, оказывающий регуляторное влияние на активность индивида, то в неклассических концепциях смысла, связанных с культурно-исторической, деятельностной традициями и эволюционным подходом М. Чиксентмихайи, смысл предстает как эмерджентное качество взаимоотношений индивида со средой (миром): смысл осознаётся индивидом по итогам осуществления в деятельности определённых отношений к миру, в результате чего последние приобретают смыслообразующий характер по отношению к жизни в целом.

То же относится и к жизни в целом и ее смыслу. Смысл жизни является наиболее общей, интегральной характеристикой состояния смысловой сферы человека, он соотносится не с отдельной деятельностью, а с жизнедеятельностью в целом. Смысл жизни выступает отражением общего вектора системы отношений индивида с миром и становится одним из основных «вершинных» проявлений личности, в которых последняя наиболее ярко обнаруживает свою индивидуальную специфику. Б.С. Братусь (1988) называет стремление к обретению сквозного общего смысла своей жизни в качестве одного из критериев нормального развития. Cмысл жизни проявляется как в субъективных феноменах (эмоциональное переживание осмысленности жизни, наличие целей, обобщённой мировоззренческой системы), так и в объективных (особенности жизненного пути, структуры и динамики деятельности, паттерны поведения и т.п.). Правомерно говорить о трех компонентах смысла жизни (см. Леонтьев Д.А., 2005), которые напоминают расхожую триаду когнитивый-аффективный-поведенческий: образ цели, на достижение которой направлена жизнь, непосредственное эмоциональное переживание осмысленности жизни независимо от представления о ней и объективная направленность жизни, проявляющаяся в конкретных действиях. Отсутствие какого-либо из компонентов приводит к разным вариантам редукции целостной реальности смысла жизни: либо к рациональной жизненной цели, либо к прекраснодушному бессилию, либо к бездумному растворению в повседневности (там же).

Осмысленная жизнь - жизнь, связанная как внутренне (не случайно одним из аналогов и тесных коррелятов осмысленности жизни служит понятие чувства связности А.Антоновского см. Осин, 2007), так и внешне, с жизнями других людей и с более широким контекстом жизненного мира. Другими словами, это жизнь не только связанная, но и связная, целостная; в ходе осуществления смысла человек преобразует окружающий мир, структурирует его по логике смысла, и мир природы становится очеловеченным миром, обретает связность. Бессмысленная жизнь - это жизнь в первую очередь изолированная, лишенная значимых связей, замкнутая в себе, не связанная с жизнями других людей, с социальными группами, с человечеством; в ней отсутствует перспектива за пределами актуального «здесь и теперь», отсутствует осознание; она определяется причинами, отчуждена (не воспринимается как «моя собственная») и мотивирована нуждой, необходимостью. Осмысленная жизнь, напротив, соотнесена с чем-то бОльшим, она имеет перспективу, осознана и определяется преимущественно целями, которые мы сами себе ставим; она аутентична и управляется возможностями. Не случайно, по наблюдениям В. Франкла (1997), люди, совершившие неудачную попытку суицида, приходят к переоценке своей жизненной ситуации и отказу от своего намерения, когда обнаруживают в своей жизни сохранные значимые связи, реальность которых была для них скрыта в момент принятия решения о суициде. Сущность логотерапии в целом можно рассматривать как раз в терминах восстановления жизненных отношений, связей с миром.

Богатство и упорядоченность связей - актуальных и потенциальных - индивида с миром служит показателем развития личности: чем больше жизненных отношений и возможностей их структурирования, то есть регуляторных принципов, доступно человеку, тем более гибко он может выстраивать собственную жизнь так, что его жизнь в результате обретает индивидуальный характер. Богатство связей с миром определяет и способность личности адаптироваться к экстремальным ситуациям: когда осуществление одних связей оказывается невозможным в силу, например, существенных изменений социального уклада или утраты индивидом части физических способностей, на смену старым связям приходят новые, давая возможность для продолжения осмысленной жизни в новых условиях. И наоборот, субъективное переживание утраты смысла отражает нарушение в системе отношений индивида с миром.

Понятие отчуждения в философии и психологии

Категорией, описывающей онтологическую ситуацию нарушения или разрыва связей индивида с миром и соответствующей понятию утраты смысла, является категория отчуждения. Феноменология смыслоутраты оказывается чрезвычайно сходной с описаниями субъективных феноменов отчуждения, представленными как в философской, так и в психологической литературе (см. Фромм, 1998а; Schacht, 1971, 1994; Schmitt, 2003 и др.) Однако несмотря на феноменологическое сходство, современных психологических работ, посвящённых отчуждению, крайне мало как в нашей стране, так и на Западе. Понятие отчуждения не вошло в понятийный арсенал современной психологии за исключением отдельных сравнительно локальных подходов.

Более того, представленные в работах различных авторов варианты понимания сущности и проявлений отчуждения оказываются не только не вполне совпадающими, но и зачастую непересекающимися (см. Schacht, 1971).

В отечественной традиции гуманитарных наук термин «отчуждение» связывают, как правило, с марксистской философией. Другим основным контекстом употребления этого термина является экзистенциальная традиция: в первую очередь, именно благодаря работам экзистенциалистов в середине XX века отчуждение было опознано как культурный феномен, олицетворением которого стали персонажи романов Ф. М. Достоевского, Ж.-П. Сартра, А. Камю, Э. Хэмингуэя, Г. Гессе и других писателей (см. Wilson, 1956). Характерными особенностями этого культурно-исторического типа переживания действительности становятся утрата ценостей, потеря ощущения контроля над собственной жизнью, повышенная чувствительность к болезненным переживаниям, поиск осмысленности и ценности в мире фантазии, за пределами жизни, утрата идентичности (там же). Однако анализ истории понятия отчуждения указывает на то, что оно уходит корнями в истоки европейской философской и религиозной традиции.

Как отмечает М. Маркович, термин «отчуждение» встречается ещё у Аристотеля: соответствующие греческие слова означают «исключённый из сообщества» или «передача собственности» (Маркович, 1989, с. 43). Широкое распространение представление об отчуждении получило в христианской теологии. Как отмечает Э. Тьювсон (Tuveson, 1974), в иудео-христианской традиции содержится идея о том, что связь человека с Богом подобна близости между двумя людьми, и отчуждение от Бога (как любящего Отца), возникающее в результате грехопадения или безразличия со стороны человека, подобно отчуждению от другого человека и аналогичным образом может быть связано с дезорганизацией «Я», чувством вины, утратой идентичности.

Современная традиция употребления термина «отчуждение» берёт начало от Гегеля и Маркса. Вот как характеризует К Маркс одно из центральных понятий своей социальной философии - отчужденную трудовую деятельность.

В силу объективных социально-экономических условий такая деятельность является не самоцелью, а средством для реализации биологических или социальных потребностей. Она имеет вынужденный характер и прекращается с прекращением принуждения к ней (физического или экономического). Субъективно такая деятельность предстаёт чуждой и порабощающей Продукт труда и предметы чувственного внешнего мира, связанные с ним, также переживаются как чуждые и властвующие над человеком., часть жизни, проведённая в труде переживается как «не моя». В ходе отчуждённого труда человек превращает «свою сущность только лишь в средство для поддержания своего существования» (Маркс, 1956, с. 566), «Сама жизнь оказывается средством к жизни» (с. 565). Отчуждённый труд отнимает у человека возможность реализации его «действительной родовой предметности», и родовая жизнь человека становится для него средством.

Важным для понимания отчуждения является понятие частной собственности. Она является «с одной стороны, продуктом самоотчуждённого [entäußerte] труда, а с другой стороны, средством его самоотчуждения, реализацией этого самоотчуждения [Entäußerung]» (там же, с. 569). Всякий труд, о котором ведёт речь политическая экономия, считает Маркс, есть труд отчуждённый [entfremdete]. «В обыкновенной, материальной промышленности… мы имеем перед собой под видом чувственных, чужих, полезных предметов, под видом отчуждения [Entfremdung], опредмеченные сущностные силы человека» (там же, с. 595).

И наконец, важной стороной отчуждения является отчуждение человека от человека, которое, по Марксу, становится отражением и необходимым следствием отчуждения человека от своего труда и родовой сущности (самого себя): «Всякое самоотчуждение [Selbstentfremdung] человека от себя и от природы проявляется в том отношении к другим, отличным от него людям, в которое он ставит самого себя и природу. Вот почему религиозное самоотчуждение с необходимостью проявляется в отношении мирянина к священнослужителю… В практическом действительном мире самоотчуждение может проявляться только через посредство практического действительного отношения к другим людям. <…> Таким образом, посредством отчуждения труда человек порождает не только своё отношение к предмету и акту производства как к чуждым и враждебным ему силам, - он порождает также и то отношение, в котором другие люди находятся к его производству и к его продукту, а равно и то отношение, в котором сам он находится к этим другим людям.» (там же, с. 568-569).

Таким образом, отчуждение, по Марксу, проявляется в следующих феноменах:

  • отчуждение человека от процесса и продукта труда (субъективная неудовлетворённость; ощущение вынужденности деятельности; инструментальный характер деятельности вместо творческого);
  • отчуждение человека от родовой сущности (неспособность воспринимать человеческий смысл предметов культуры, «слепота» к ценностям);
  • отчуждение человека от предметного мира (частная собственность становится предметом обладания, а не действительного присвоения);
  • фрагментация жизни (жизнь человека в её различных сферах не имеет единой направленности и переживается им как разорванная, чужая);
  • отчуждение человека от человека (дегуманизация отношений, другой человек становится средством, а не целью).

Э. Фромм понимает отчуждение как субъективный феномен, «способ восприятия, при котором человек ощущает себя как нечто чуждое… становится как бы отстранённым от самого себя… не чувствует себя центром своего мира, движителем своих собственных действий… утратил связь с самим собой, как и со всеми другими людьми… воспринимает себя, равно как и других, подобно тому как воспринимают вещи - при помощи чувств и здравого смысла, но в то же время без продуктивной связи с самим собой и внешним миром» (Фромм, 2005, с. 143). Истоки понятия отчуждения, по его мнению, лежат в ветхозаветном представлении об идолопоклонстве, когда человек ставит себя в зависимость от внешней силы (будь то идол, Бог, любимый человек, политический лидер или государство), которую он наделяет своей жизненной субстанцией, активностью; именно в этом смысле «душевнобольной - это человек абсолютно отчуждённый… он утратил чувство самости» (там же, с. 147).

Э. Фромм (2005) раскрывает и описывает с психологической стороны отчуждение в различных сферах. Отчуждение от работы со стороны рабочего (для которого труд становится мучением, а идеалом - лень и враждебность по отношению к труду), со стороны собственника производства (который рассматривает его как капитал и не несёт ответственности за процесс), а также со стороны бюрократа (который относится к миру как к объекту своей деятельности), совпадает с тем, что говорит Маркс. Отчуждение от потребляемых человеком вещей связано с тем, что потребление в обмен на деньги не требует человеческого приложения сил, качественно соразмерного потребляемому предмету, и человеческое использование заменяется обладанием (см. Фромм, 1998б), чувством престижа, когда вещь оценивается в терминах её стоимости, а не качества; потребляя вслед за рекламой, мы потребляем плод воображения, представление о вещах, не будучи сами вовлечены в этот процесс; мы потребляем вещи, не зная о том, как они работают, без конкретной связи с ними; результатом становится самостоятельная потребность в потреблении, переход от накопительской к воспринимающей ориентации, однако это «восприятие» оказывается бесплодным, поскольку процесс потребления не меняет самого потребителя как человека. Фромм говорит также об отчуждении человека от общественных сил, когда общественные события представляются ему стихийными, а не совершаемыми людьми: не закон и государство существуют ради людей, но люди чувствуют себя рабами государства и законов. Отчуждение по отношению к самому себе связано с «рыночной ориентацией», когда человек рассматривает себя как вещь, которую следует выгодно продать; его представление о себе сводится к его социально-экономической роли, оценке собственной успешности; в отношениях друг с другом люди также часто используют друг друга как средство, как товар, утрачивая чувство солидарности. Основной чертой отчуждённого человека, по мнению Фромма, становится конформизм.

Отчуждение, согласно Фромму (2005), связано с рутинизацией современной жизни и «вытеснением осознания основополагающих проблем человеческого существования» (с. 168). Это приводит к утрате удовлетворённости жизнью, утрате чувства реальности, подавленности, чувству вины, депрессиям; это состояние, при котором человек способен лишь фотографически воспринимать внешний мир, но утратил контакт с миром внутренним, по мнению Фромма, представляет собой одностороннюю противоположность шизофрении, столь же патологическую.

В работе «Бытие и Ничто» Ж.-П. Сартр связывает понятие отчуждения (aliénation) с субъективным опытом, возникающим при встрече с Другим. Моё «отчуждённое Я», предстающее другому как объект, не совпадает с моим реальным Я, и я отрицаю его, однако в самом акте отрицания я признаю его частью себя, и «это отчуждённое и отрицаемое Я является одновременно моей связью с другим и символом нашего абсолютного разделения» (2000, с. 307). Когда врач выслушивает моё тело, оно возникает и обозначается для меня особым образом, как «тело-для-другого… непостижимое и отчуждённое» (с. 371), способное вызывать робость.

Для раннего М. Хайдеггера (2002) феномен отчуждения состоит в том, что присутствие замыкается в несобственном бытии, «безудержности «занятий»», «беспокойном всезнании», и «в себе самом запутывается», его собственная потенциальность оказывается от него скрытой (с. 178). Отчуждение, по Хайдеггеру, становится также результатом равнодушного отношения к смерти и погружённости в настоящее, в которых проявляется неподлинное, несобственное бытие присутствия. В работе «Письмо о гуманизме» (1993) М. Хайдеггер вновь обращается к этому понятию. По его мнению, подлинное бытие открывается человеку только тогда, когда он находится в точке стояния в нём; вне этой точки возможна лишь «память» о бытии, которая не есть ни теоретическое представление о нём, ни следующий из него этический принцип. Таким образом, по Хайдеггеру, можно говорить об отчуждении человека от Бытия, которое составляет «сущность» человека, но может быть познано лишь феноменологически.

С.Л. Рубинштейн (2003) говорит об отчуждении человека от бытия и бытия от человека в познавательном и этическомаспектах. Содержание первого состоит в «вынесении сознания за пределы бытия, сущего, в отрыве чистого сознания от реального человека как субъекта познания - деонтологизации человека, с одной стороны, и сведении всего сущего, бытия только к вещности - с другой» (с. 284); преодоление этого отчуждения состоит в раскрытии взаимообусловленности мира и человека. Этический аспект отчуждения С.Л. Рубинштейн раскрывает следующим образом: «Задача реализовать человека в его жизни - это задача преодолеть «отчуждение» от человека как явления его человеческой сущности. Преодоление «отчуждения» идеального, существующего в виде идеи, идеала, ценности, долга и т.д. возможно не путём их перечёркивания, а путём их реализации» (Там же, с. 376). «Проблема «отчуждения» возникает при сведении человека к общественной «маске», к носителю определённой общественной функции» (Там же, с. 376-377). «Человек обретает всю полноту своего бытия и выявляется во всех своих человеческих качествах по мере того, как он выступает по отношению ко всем сторонам бытия, жизни… Человек, отчуждённый от природы, от жизни, непричастный к игре её стихийных сил, не способен соотнести себя с ними, перед лицом этих сил найти своё мнение и утверждать своё человеческое достоинство - это жалкий, маленький человек» (Там же).

Среди психологов одним из первых термин «отчуждение» использует З. Фрейд 1. В работе «Будущее одной иллюзии» (1989) Фрейд говорит об отчуждении как о черте детского сознания, которое зависит от мощных чуждых сил (матери и отца); вырастая, человек начинает проецировать родительские черты на чуждые силы внешнего мира, с которыми ему приходится сталкиваться - в этом Фрейд (1991), вслед за Фейербахом, видит механизм возникновения религии, однако, по его мнению, человек должен будет рано или поздно повзрослеть, отказавшись от религии как от средства анестезии, необходимого невротику. Фрейд (там же) говорит о неврозе как о факторе отчуждения от действительности, утраты реальности.

Вслед за Фрейдом этот термин использует К. Хорни (см. Schacht, 1971): в ранних работах она связывает отчуждение с принятием человеком невротически неадекватного представления о себе. В более поздних работах у неё возникает различение между «актуальным Я» (всем тем, чем человек является в настоящее время) и «реальным Я» (движущей силой, источником развития, жизненным центром). «Отчуждение от актуального Я» она связывает с невниманием человека к собственным чувствам, мыслям или действиям, с субъективным переживанием отдалённости от самого себя, которое испытывает невротик, с ненавистью к самому себе или «безличным» отношением к себе, с утратой личного смысла. «Отчуждение от реального Я» она связывает с утратой невротиком переживания себя как активной детерминирующей силы в собственной жизни, с утратой связи с внутренним источником психической энергии, мотивации, с активным уходом человека от осуществления заложенной в нём потенциальности.

Обобщая проделанный анализ, можно отметить, что об отчуждении сложно говорить как о едином понятии. Существует набор терминов, центрирующихся вокруг присущей всем европейским языкам семантической оппозиции «родной-чужой». Эти термины употребляются разными авторами по-разному, однако в своём употреблении объединены общей проблемой, которая может быть обозначена как проблема сущности человека, нереализованных возможностей его развития (бытия). Причиной отчуждения практически во всех случаях выступает подчинение жизни человека власти внешних сил, чуждых его природе, что приводит к разрыву между сущностью и существованием, переживанию неудовлетворённости, несоответствия сущего должному. Человек утрачивает связь со своей внутренней основой или природой, со своими действиями, со своим достоянием, с миром, с другими людьми, а также с основами, которые делают возможным существование человека как такового.

Подобная утрата связи может быть как вынужденной, сложившейся под влиянием внешних условий, в которых протекает жизнь человека, так и выбранной им, связанной с появлением рефлексии, которая, словами С.Л. Рубинштейна, «как бы приостанавливает, прерывает непрерывный процесс жизни и выводит человека мысленно за её пределы. Человек как бы занимает позицию вне её. Это решающий, поворотный момент… Здесь начинается либо путь к душевной опустошённости, к нигилизму, к нравственному скептицизму, к цинизму, к моральному разложению… или другой путь - к построению нравственной человеческой жизни на новой, сознательной основе» (Рубинштейн, 2003, с. 366). Это различение позволяет понять на первый взгляд парадоксальный вывод, к которому приходит К. Уилсон (Wilson, 1956): рефлексивное, выбранное отчуждение Аутсайдера («архетипического» персонажа художественной литературы первой половины XX века) становится не конечным этапом, а исходной точкой на пути к преодолению тех порождающих отчуждение условий жизни, в которых оказывается современный человек. Это преодоление оказывается возможным путём построения новой системы взаимоотношений с миром, «точкой отсчёта» в которой становится не абстрактный внешний идеал, а сам человек, выступающий субъектом его присвоения и осуществления.

Отчуждение и смысл

Несколько психологических подходов в большей или меньшей степени эксплицировали связь между отчуждением и утратой смысла. Наиболее разработаны представления об этой связи в экзистенциальной персонологии С. Мадди.

В своих ранних работах, опираясь на взгляды Э. Фромма и Ж.-П. Сартра, Мадди вводит понятие «экзистенциального невроза» как хронического состояния, характеризующегося рядом симптомов (Maddi, 1967). К когнитивным симптомам относятся утрата смысла, неспособность человека поверить в истину, важность, пользу или найти интерес к любой деятельности, которой он занимается или которую может себе представить. С аффективной стороны экзистенциальный невроз характеризуется вялостью и скукой, а также эпизодами депрессии, частота которых с течением времени снижается. С точки зрения поведения, находясь в этом состоянии, человек может поддерживать низкий или средний уровень активности, содержание которой, однако, он не выбирает или же выбирает по принципу минимизации затрат усилий.

По мнению С. Мадди, человек, страдающий экзистенциальным неврозом, отчуждён от себя и от общества, однако такие традиционные признаки отчуждения от общества как острое недовольство наличными социальными условиями, бунтарство и гражданское неповиновение не являются симптомами экзистенциального невроза; напротив, по мнению С. Мадди, человека, который пытается изменить общество, уже нельзя назвать отчуждённым. В качестве примера экзистенциального невротика С. Мадди приводит Мерсо - персонажа известного романа «Посторонний» А. Камю, который ведёт «вегетативное существование, сравнимое с психологической смертью» (там же, p. 314).

С. Мадди выделяет также черты «преморбидной личности», предрасположенной к экзистенциальному неврозу. По его мнению, это человек, не обладающий индивидуализированной идентичностью: его идентичность чрезмерно конкретна и фрагментарна, сводится к набору социальных ролей и биологических потребностей; с когнитивной точки зрения такой человек характеризуется прагматической и материалистической (потребительской) установками; в аффективном плане он чаще всего испытывает тревогу и страх; а стремление к поверхностным межличностным отношениям контрактного типа приводит его в конечном итоге к одиночеству и разочарованию. Преморбидный тип личности, согласно Мадди, широко распространён. Хотя такие люди не являются нездоровыми, они предрасположены к экзистенциальному недугу, который может возникнуть у них под действием таких стрессоров, как угроза близкой смерти, изменение общественного строя или конфронтация с другими людьми (Maddi, 1967).

Впоследствии С. Мадди (Maddi, 1998; Мадди, 2005) отказывается от понятия преморбидной личности и связывает отчуждение непосредственно с экзистенциальным недугом. Он выделяет четыре формы, в которых проявляется отчуждение.

  1. Вегетативность - неспособность поверить в истину, важность или ценность любой реально осуществляемой или воображаемой деятельности. Вегетативность, по мнению С. Мадди, является наиболее тяжёлой формой экзистенциального недуга.
  2. Бессилие - утрата человеком веры в свою способность влиять на жизненные ситуации, однако, при сохранении ощущения их важности, что позволяет считать бессилие менее серьёзной формой экзистенциального недуга, нежели вегетативность.
  3. Нигилизм - убеждение в отсутствии смысла и активность, направленная на его утверждение путём занятия деструктивной позиции. Эта форма экзистенциального недуга включает в себя переживание некоторого смысла - пусть это и парадоксальный, антисмысл - и связана с активностью по его реализации, что позволяет считать нигилизм менее серьёзной формой экзистенциального недуга, чем вегетативность и бессилие.
  4. Авантюризм (С. Мадди также употребляет термин «крусадёрство») - компульсивный поиск жизненности, вовлечённости в опасных, экстремальных видах деятельности, в силу переживания бессмысленности повседневной жизни. Эта форма экзистенциального недуга является наименее серьёзной, поскольку связана с активностью, поиском новых ощущений.

При анализе четырёх форм отчуждения, выделенных С. Мадди, обращает на себя внимание сходство описанной им симптоматики вегетативности с симптомами экзистенциального вакуума, описанными В. Франклом. В обоих случаях речь идёт об апатии и скуке, которые являются следствиями утраты переживания осмысленности. Авантюризм представляет собой вариант, при котором смысл обнаруживается и осуществляется человеком за пределами ситуаций, образующих его повседневную жизнь; таким образом, его жизнь в целом в значительной части остаётся бессмысленной. «Позитивным» понятием, соответствующим авантюризму, является поиск новых впечатлений (sensation-seeking - Zuckerman, 1979): грань между этими понятиями нечёткая, однако авантюризм подчёркивает элемент эскапизма, ухода от бессмысленной жизни в бессодержательный риск, тогда как поиск новых впечатлений связан скорее с поиском и обнаружением бытийных ценностей в новых видах деятельности (Macbeth, 1988).

Концепция С. Мадди оказывается несколько более широкой и развёрнутой, чем представления В. Франкла, поскольку включает в себя бессилие и нигилизм как особые формы экзистенциального недуга. В терминах В. Франкла, бессилие отражает вариант неготовности к осуществлению смысла, без чего, несмотря на готовность и способность обнаружить смысл, человек будет испытывать состояние смыслоутраты. По этой причине шкалы, отражающие готовность к субъективному контролю над собственной жизни и уверенность в возможности такого контроля входят в тест смысложизненных ориентаций, операционализирующий концепцию экзистенциального вакуума и показывающий высокую внутреннюю согласованность (см. Леонтьев, 1992). Нигилизм представляет собой обратный вариант, при котором в ситуации неготовности к обнаружению собственного смысла человеком осуществляется негативный смысл. Нигилизм, бессилие и вегетативность (ангедония) входят и в список метапатологий, предложенный А. Маслоу (1999).С. Мадди не даёт подробного обоснования общности выделеных им четырёх форм отчуждения, однако опирается на работы Э. Фромма, в которых раскрыта сущностная взаимосвязь различных проявлений отчуждения, описанных С. Мадди.

Другой вариант соотношения смысла и отчуждения предложен в русле теории потока М. Чиксентмихайи. В классической работе «Поток» М. Чиксентмихайи (Csikszentmihalyi, 1990) использует понятие отчуждения для обозначения социальных феноменов, препятствующих возникновению состояний потока. К таким феноменам автор относит аномию, понимаемую вслед за Э. Дюркгеймом как утрата норм и ценностей, а также собственно отчуждение, которое он понимает как особенность социальных условий, при которых деятельность людей обретает внешне мотивированный характер 2. Однако отчуждение используется в этих ранних работах как чисто социологический термин, вне связи с понятием смысла (см. также Mitchell, 1988).

В более поздних работах М. Чиксентмихая и его ученицы Дж. Накамура, показывающих взаимосвязь потока и переживания осмысленности через категорию «жизненного отношения» (Csikszentmihalyi, Nakamura, 2003), отчуждение рассматривается более содержательно. По мнению Дж. Накамура (Nakamura, 2002), «определяющей характеристикой жизненной включенности является интеграция активных и рецептивных способов взаимодействия со средой. По этому измерению включенность отличается от трёх других, менее позитивных способов взаимодействия с миром. Отчуждение или невключённость, связанная с безразличием и уходом, является полярной противоположностью включённости с точки зрения отношений и предполагает активное отстранение или разобщённость между субъектом и объектом. В двух других способах взаимоотношений субъект и объект взаимодействуют, но не являются взаимосвязанными: действие и ответ на него не соответствуют друг другу. В рамках одного способа, действие субъекта на объект перекрывает его способность к восприятию последнего. В рамках другого способа, подчинение объекту перекрывает способность субъекта воздействовать на него» (2002, p. 22-23) 3. Поскольку, в логике М. Чиксентмихайи и Дж. Накамура включённость является условием возникновения переживаний потока, из которых вытекает чувство осмысленности, отчуждение влечет за собой «антипотоковые» переживания и отсутствие осмысленности.

А.Н. Леонтьев использует понятие отчуждения в контексте обоснования различения значения и личностного смысла. Источником отчуждения является общественное разделение труда, которое приводит к несовпадению сознаваемого объективного значения и личностного смысла (значения этого значения для субъекта). По мнению А.Н. Леонтьева, «несовпадение смыслов и значений в индивидуальном сознании может приобретать характер настоящей чуждости между ними, даже их противопоставленности» (2004, с. 116). Деятельность является отчуждённой, если она не мотивирована смыслообразующим мотивом. Это возможно как на уровне конкретной деятельности (работа, учёба, отдых, общение, самопознание), так и на уровне жизни в целом: жизнь утрачивает смысл, сводится к удовлетворению биологических потребностей, постоянному воспроизводству одних и тех же отчуждённых видов деятельности. Из этого выводится положение о том, что «мотивы-стимулы», связанные с неспецифическими потребностями, придают деятельности отчужденный смысл, обусловленный не естественной связью между выполняемой деятельностью и удовлетворением потребностей, а искусственной связью, заданной значимыми людьми или социальной системой (см. Леонтьев Д.А., 1999, с. 199-201). Таким образом, деятельностный подход А.Н. Леонтьева даёт убедительные основания для разработки понятия отчуждения как утраты деятельностью смысла, вызванной отсутствием у этой деятельности актуальных смыслообразующих мотивов.

В западной традиции аналогичное различение описывается в терминах противопоставления внутренней и внешней мотивации (см. Ryan, Deci, 2002), а отчуждение связывается прежде всего с поведением, выполняемым под давлением и внешним контролем (Deci, Flaste, 1995, p.7).

Таким образом, в трех рассмотренных подходах была раскрыта связь отчуждения с нарушением включенности в те значимые жизненные отношения, реаизация которых несет человеку ощущение смысла своей жизни и заменой их отношениями, в которых отсутствует жизненная включенность субъекта. В следующем разделе мы вернемся к онтологии смысловой реальности, чтобы окончательно структурировать оформить предлагаемую нами модель соотношения смыслоутраты и отчуждения.

Смысловое отчуждение как разрыв жизненных связей

В силу природы смысловой реальности, полноценный анализ феноменов осмысленности жизни и смыслоутраты невозможен без учёта контекста тех взаимоотношений с миром, в которых находится, которые устанавливает и преобразует личность и которые, в свою очередь, оказывают на неё влияние. Смысловая реальность - это прежде всего реальность тех связей, которые связывают индивида с различными аспектами его жизненного мира. Благодаря этим связям возникает ощущение наполненности жизни смыслом - ощущение включенности ее в более широкий контекст и ее интенциональной направленности на мир. Осмысленность жизни соотносится с богатством связей с миром, прежде всего с их многообразием и структурированностью, связанностью и возникающей в результате связностью жизни как целого. Смысловая регуляция - это система критериев и механизмов самонастройки жизнедеятельности, направленных на обеспечение ее соответствия этим связям.

Нарушение связанности и связности проявляется в феномене отчуждения. Мы встречаемся с отчуждением тогда, когда связи с миром лишены для индивида позитивного смысла и неспособны выступить энергетическим и смысловым основанием для полноценного действия в мире. Это может иметь место в двух основных случаях: принудительности и пустоты. В первом случае, хорошо иллюстрируемом Марксовым отчужденным трудом, отношения, содержательно структурирующие жизнь индивида, являются ему принудительно навязанными, а не выбранными им. В действиях, совершаемых по внешней необходимости, не происходит реализации родовой сущности человека, и он оказывается отчуждённым от собственной деятельности. Во втором случае, больше соответствующем типологии форм отчуждения С. Мадди и другим экзистенциалистским взглядам, индивиду не удается встретить в мире то, в чём он мог бы обнаружить для себя смысл. Итогом невозможности построить свою жизнедеятельность на смысловых основаниях становится построение ее на иных, более примитивных основаниях, которые С. Мадди характеризует как конформистский путь развития личности. В этом случае система взаимоотношений человека с миром регулируется его биологическими потребностями и социальными нормами. Включённость человека во взаимодействие с миром (с миром природы, миром других людей, миром культуры и с собственным внутренним миром) оказывается ограниченной как количественно, так и качественно.

Таким образом, понятие отчуждения характеризует эту ситуацию в ее онтологическом аспекте - как распад внешних и внутренних связей в структуре жизненного мира личности, соединяющих жизнь индивида с более широкими контекстами мира, общества, других людей и сферы трансцендентного, а также скрепляющих ее в единое целое, то есть распад ее связанности и связности. Целесообразно говорить здесь о смысловом отчуждении, чтобы более отчетливо обозначить нетрадиционный контекст употребления этого понятия, хотя логически это избыточно, ибо любое отчуждение представляет собой распад смысловых связей. Помимо общего смыслового отчуждения, касающегося жизнедеятельности в целом, можно говорить о смысловом отчуждении, проявляющемся в отдельных сферах жизни или отдельных видах деятельности, таких как трудовая или учебная деятельность, общение, самопознание и др.

В феноменологическом аспекте эта ситуация проявляется в виде переживания смыслоутраты, экзистенциального вакуума или экзистенциальной фрустрации, отсутствия в жизни смыслового содержания. Проявления смыслоутраты выступают формой, в которой неполнота и ограниченность взаимоотношений с миром переживаются индивидом. Наконец, в деятельностном аспекте проявлением ситуации распада смысловых связей становится конформистская, по С. Мадди, ориентация, сводящая мотивационные основы жизнедеятельности к удовлетворению биологических нужд и выполнению социальных ролей.

Подведем итоги. Теоретическая значимость предложенного анализа видится в обосновании взаимосвязи между философской категорией отчуждения и психологическим понятием смыслоутраты, что обеспечивает единую теоретическую основу, связывающую разрозненные эмпирические конструкты, фиксирующие отдельные стороны отчуждения. Смыслоутрата ранее изучалась преимущественно как изолированный субъективный феномен; полученная взаимосвязь даёт теоретические основания для исследования коррелятов и препосылок смыслоутраты, имеющих деятельностную природу. Рассмотрение смыслоутраты как формы субъективного переживания отчуждения позволяет более дифференцированно подходить к диагностике смыслоутраты на уровне отдельных сфер жизни. Изложенные соображения подтверждаются и эмпирическими данными, полученными авторами с помощью модификации методики С. Мадди для диагностики различных аспектов отчуждения; анализ этих данных, однако, выходит за рамки настоящей статьи.

Литература

  1. Братусь Б. С. Аномалии личности. М.: Мысль, 1988.
  2. Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М.: 1972.
  3. Леонтьев А. Н. Философия психологии: из научного наследия / Под ред. А. А. Леонтьева, Д. А. Леонтьева. М.: Изд-во Московского университета, 1994.
  4. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Смысл, 2004.
  5. Леонтьев Д. А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО). М.: Смысл, 1992.
  6. Леонтьев Д. А. Психология смысла. М.: Смысл, 1999.
  7. Леонтьев Д. А. Новые горизонты проблемы смысла в психологии. // Проблема смысла в науках о человеке (к 100-летию Виктора Франкла). Материалы международной конференции (Москва, 19-21 мая 2005 г.). М.: Смысл, 2005. С. 36-48.
  8. Мадди С. Смыслообразование в процессах принятия решения // Психологический журнал, 2005. т. 26, № 6. С. 87-101.
  9. Маркович М. Маркс об отчуждении // Вопросы философии, 1989, № 9. С. 36-51.
  10. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М.: Гос. изд-во полит. лит-ры, 1956. - 690 с. - С. 517-642.
  11. Маслоу А. Новые рубежи человеческой природы. М.: Смысл, 1999.
  12. Нюттен Ж. Мотивация, действие и перспектива будущего. М.: Смысл, 2004.
  13. Осин Е. Н. Чувство связности как показатель психологического здоровья и его диагностика // Психологическая диагностика, 2007в, № 3 (в печати).
  14. Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. Человек и мир. СПб.: Питер, 2003.
  15. Сартр Ж.-П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. М.: Республика, 2000. - 639 с.
  16. Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.
  17. Франкл В. Доктор и душа. СПб.: Ювента, 1997.
  18. Фрейд З. Будущее одной иллюзии // Сумерки богов. М.: Изд-во политической литературы, 1989. - 400 с. С. 94-142.
  19. Фрейд З. Тотем и табу // Фрейд З. «Я» и «Оно». Труды разных лет. Книга 1. Тбилиси, «Мерани», 1991. - С. 193 - 350.
  20. Фромм Э. Концепция человека у К. Маркса // Душа человека. М.: АСТ-Лтд, 1998а.
  21. Фромм Э. Психоанализ и религия // Иметь или быть. К.: Ника-Центр, 1998б.
  22. Фромм Э. Здоровое общество. М.: АСТ: Транзиткнига, 2005.
  23. Хайдеггер М. Письмо о гуманизме // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления: Пер. с нем. - М.: Республика, 1993. С. 192-220.
  24. Хайдеггер М. Бытие и время. СПб: Наука, 2002. - 452 с.
  25. Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. М.: Независимая фирма «Класс», 2000.
  26. Allison, M. T., Duncan M. C. Women, work and flow // M. Csikszentmihalyi, I. S. Csikszentmihalyi (Eds.) Optimal experience: Psychological studies of flow in consciousness. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. 418 p. P. 118-137.
  27. Csikszentmihalyi M. Flow: The psychology of optimal experience. Harper & Row, 1990. 306 p.
  28. Csikszentmihalyi M., Nakamura J. The Construction of Meaning Through Vital Engagement // Flourishing positive psychology and the life well-lived / edited by Corey L. M. Keyes, Jonathan Haidt. Washington DC: APA, 2003.
  29. Deci, E., & Flaste, R. (1995). Why we do what we do. New York, NY: Penguin Books.
  30. Macbeth J. Ocean cruising // M. Csikszentmihalyi, I. S. Csikszentmihalyi (Eds.) Optimal experience: Psychological studies of flow in consciousness. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. 418 p. P. 214-231.
  31. Maddi, S. R. The Existential Neurosis // Journal of Abnormal Psychology, 1967, Vol. 72, No. 4. Pp. 311-325.
  32. Maddi S. R. Creating Meaning Through Making Decisions // The Human Search for Meaning / Ed. by P. T. P. Wong, P. S. Fry. Mahwah: Lawrence Erlbaum, 1998. P. 3-26.
  33. Mitchell, R. G. Jr. Sociological implications of the flow experience // M. Csikszentmihalyi, I. S. Csikszentmihalyi (Eds.) Optimal experience: Psychological studies of flow in consciousness. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. 418 p. P. 36-59.
  34. Nakamura, J. Sustaining engagement: continuity and change into later life. Dissert… Chicago, IL: 2002.
  35. Ryan, R. M., Deci E. L. An Overview of Self-Determination Theory: An Organismic-Dialectical Perspective // E. L. Deci, R. M. Ryan (Eds.) Handbook of Self-Determination Research. New Haven: The University of Rochester Press, 2002. P. 3-33.
  36. Schacht R. Alienation. NY: Anchor Books, 1971. 294 p.
  37. Schacht R. The Future of Alienation. Chicago, IL: University of Illinois Press, 1994. 170 p.
  38. Schmitt R. Alienation and Freedom. Westview Press, 2003.
  39. Tuveson, E. Alienation in Christian Theology // P. P. Weiner (Ed.) Dictionary of The History of Ideas: Studies of Selected Pivotal Ideas. 5 vols. New York: Charles Scribner's Sons, 1974. Vol. 1, P. 34-37.
  40. Wilson, C. The Outsider. Boston: Houghton Mifflin Company, 1956. 288 p.
  41. Zuckerman, M. Sensation seeking: Beyond the optimal level of arousal. Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 1979.

1 Однако, конечно же, заключение о том, что Э. Фромм позаимствовал этот термин у Фрейда (Абраменкова, 1990) является необоснованным.

2 Для обозначения соответствующего отчуждению субъективного опыта скуки и фрустрации и деятельности, в которой этот опыт возникает, Эллисон и Данкан предлагают термин «антипоток» и обнаруживают, что это состояние возникает в ситуациях отсутствия интересных задач или связанных с утратой ощущения контроля над происходящим (Allison, Duncan, 1988).

3 Между двумя из форм отчуждения, выделенными Дж. Накамура, и формами отчуждения по С. Мадди можно провести содержательную аналогию: ситуация разобщённости соответствует описанной С. Мадди вегетативности, а ситуация одностороннего подчинения субъекта объекту соответствует бессилию.

Леонтьев Д.А., Осин Е.Н.,

Опубликовано в журнале «Культурно-историческая психология», 2007, №4, с. 68-77.

См. также
  1. Братченко С.Л., Леонтьев Д.А. Психолог: личность и ремесло
  2. Буровихина И.А., Леонтьев Д.А., Осин Е.Н. Силы характера как ресурсы личности подростка: опыт применения опросника "профиль личностных достоинств"
  3. Буровихина И.А., Леонтьев Д.А., Осин Е.Н. Силы характера как ресурсы личности подростка: опыт применения опросника "профиль личностных достоинств"
  4. Леонтьев Д.А. Пунктирный человек. (стенограмма телепередачи Гордона с Д. Леонтьевым и С. Братченко)
  5. Леонтьев Д.А. Виктор Франкл в борьбе за смысл
  6. Леонтьев Д.А. Жизнетворчество как практика расширения жизненного мира
  7. Леонтьев Д.А. О предмете экзистенциальной психологии
  8. Леонтьев Д.А. Психология свободы: к постановке проблемы самодетерминации личности
  9. Леонтьев Д.А. Что такое экзистенциальная психология?
  10. Леонтьев Д.А. Симбиоз и адаптация или автономия и трансценденция выбор личности в непредсказуемом мире.
  11. Леонтьев Д.А. Поиск смысла в новом тысячелетии
  12. Леонтьев Д.А. Экзистенциальная тревога и как с ней не бороться
  13. Леонтьев Д.А. Ценностные представления в индивидуальном и групповом сознании: виды, детерминанты и изменения во времени
  14. Леонтьев Д.А. "Случай" Виктора Франкла
  15. Леонтьев Д.А. Мировоззрение как миф и мировоззрение как деятельность
  16. Леонтьев Д.А. Человек и Мир: экзистенциальный цикл взаимодействия
  17. Леонтьев Д.А. О времени: иллюзия ответов
  18. Леонтьев Д.А. К типологии жизненных миров
  19. Леонтьев Д.А. Пути развития творчества: личность как определяющий фактор
  20. Леонтьев Д.А. Смысл смерти: на стороне жизни
  21. Леонтьев Д.А. Новые горизонты проблемы смысла в психологии
  22. Леонтьев Д.А. Личностное в личности: личностный потенциал как основа самодетерминации
  23. Леонтьев Д.А. Развитие идей самоактуализации в работах Маслоу
  24. Леонтьев Д.А. Профессиональное самоопределение как построение образов возможного будущего
  25. Леонтьев Д.А. Между прошлым и будущим (Что такое тревога с позиции экзистенциального психолога? )
  26. Леонтьев Д.А. Духовность, саморегуляция и ценности
  27. Леонтьев Д.А. Феномен ответственности: между недержанием и гиперконтролем
  28. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н. Эмпирическая типология смыслов жизни в США и России Леонтьев Д-А., Осин Е.Н.
  29. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н. Эмпирическая типология смыслов жизни в США и России Леонтьев Д-А., Осин Е.Н.
  30. Леонтьев Д.А. От инстинктов к выбору, смыслу, саморегуляции: психология мотивации вчера, сегодня и завтра (rtf)
  31. Леонтьев Д.А., Мандрикова Е.Ю. Моделирование «экзистенциальной дилеммы»: эмпирическое исследование личностного выбора
  32. Леонтьев Д.А., Мандрикова Е.Ю., Осин Е.Н. Возможности эмпирического исследования личностного потенциала
  33. Леонтьев Д.А., Мандрикова Е.Ю., Осин Е.Н. Возможности эмпирического исследования личностного потенциала
  34. Леонтьев Д.А. Общее представление о мотивации человека (Лекция курса "Мотивация и эмоции")
  35. Леонтьев Д.А. Самоактуализация (Лекция курса "Мотивация и эмоции")
  36. Леонтьев Д.А. Жизненный мир человека и проблема потребностей
  37. Леонтьев Д.А., Пилипко Н.В. Выбор как деятельность: личностные детерминанты и возможности формирования
  38. Леонтьев Д.А. Психология смысла. Природа, строение и динамика смысловой реальности
  39. Леонтьев Д.А. Феномен свободы: от воли к автономии личности (doc)
  40. Леонтьев Д.А. К дифференциальной антропологии (тезисы доклада на конференции "Наука и будущее") pdf
  41. Леонтьев Д.А. Самоактуализация как движущая сила личностного развития: историко-критический анализ
  42. Леонтьев Д.А. Гордон Оллпорт - архитектор психологии личности
  43. Леонтьев Д.А. Материалы к курсу Д.А. Леонтьева "Современные теории личности"
  44. Леонтьев Д.А. Ценности и ценностные представления
  45. Леонтьев Д.А. От социальных ценностей к личностным: социогенез и феноменология ценностной регуляции деятельности
  46. Леонтьев Д.А. Неклассический вектор в современной психологии
  47. Леонтьев Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности (дополнительные главы)
  48. Леонтьев Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности
  49. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н. Экзистенциальный психолог как объект психологического исследования
  50. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н. Экзистенциальный психолог как объект психологического исследования
  51. Леонтьев Д.А. Ценности и ценностные представления
  52. Леонтьев Д.А. Экзистенциальный смысл суицида: жизнь как выбор
  53. Леонтьев Д.А. Человечность как проблема
  54. Леонтьев Д.А. Стереометрия жизни
  55. Леонтьев Д.А. Мировоззрение и бытие-в-мире как основания регуляции
  56. Леонтьев Д.А. Какой смысл в смысле?
  57. Леонтьев Д.А. Смыслоутрата и отчуждение
  58. Леонтьев Д.А. Перспективы неклассической психодиагностики
  59. Леонтьев Д.А., Салихова А.Ж. Феномен рефлексии в контексте проблемы саморегуляции
  60. Леонтьев Д.А. Онтология любви: за пределами слова и чувства
  61. Леонтьев Д.А. Философия жизни М. Мамардашвили и ее значение для психологии
  62. Леонтьев Д.А., Александрова Л.А. Вызов инвалидности: от проблемы к задаче
  63. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н. Печать экзистенциализма: эмпирические корреляты экзистенциального мировоззрения
  64. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н. Печать экзистенциализма: эмпирические корреляты экзистенциального мировоззрения
  65. Леонтьев Д.А., Буровихина И.А. Фасилитирующие эффекты опыта «малой смерти»
  66. Леонтьев Д.А. Восхождение к экзистенциальному миропониманию
  67. Леонтьев Д.А. Восстание живых. Интервью Д.Леонтьева в Новой газете от 25.01.2012
  68. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н., Салихова А.Ж. Разработки методики дифференциальной диагностики рефлексивности
  69. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н., Салихова А.Ж. Разработки методики дифференциальной диагностики рефлексивности
  70. Леонтьев Д.А. Психология - наука о нарушениях?
  71. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н., Салихова А.Ж. Два аспекта одиночества: эмпирический анализ
  72. Леонтьев Д.А., Осин Е.Н., Салихова А.Ж. Два аспекта одиночества: эмпирический анализ
  73. Леонтьев Д.А. Позитивная психология - повестка дня нового столетия
  74. Леонтьев Д.А. Экзистенциальный смысл одиночества
  75. Леонтьев Д.А. От инстинктов - к выбору, смыслу и саморегуляции: психология мотивации вчера, сегодня и завтра
  76. Леонтьев Д.А. Мировоззрение и бытие-в-мире как основания регуляции
  77. Леонтьев Д.А. О времени: иллюзия ответов
  78. Леонтьев Д.А. Диалог
  79. Леонтьев Д.А. Судьба или возможность
  80. Леонтьев Д.А. Что нужно для счастья простому россиянину (интервью газете "Московские новости" )
  81. Леонтьев Д.А., Калитеевская Е.Р., Осин Е.Н., Рассказова Е.И., Иванченко Г.В., Мандрикова Е.Ю. Личностный потенциал. Структура и диагностика
  82. Леонтьев Д.А., Калитеевская Е.Р., Осин Е.Н., Рассказова Е.И., Иванченко Г.В., Мандрикова Е.Ю. Личностный потенциал. Структура и диагностика
  83. Леонтьев Д.А. Вызов неопределенности как центральная проблема психологии личности
  84. Леонтьев Д.А. Кесарю - кесарево (к дискуссии "Психология - с религией или без нее")
  85. Леонтьев Д.А., Сучков Д.Д. Постановка и достижение целей как фактор психологического благополучия
  86. Леонтьев Д.А. Власть над жизнью. О философии и психологии - свободы и ответственности
  87. Леонтьев Д.А. Подход через развитие эго: уровневая теория Дж. Лёвинджер
  88. Леонтьев Д.А. Внешнее принуждение неэффективно (Интервью на радио "Культура". Ноябрь, 2016)
  89. Осин Е.Н. Аутентичность
  90. Осин Е.Н. Общество, отчуждение и смысл жизни
  91. Осин Е.Н. Смысловое отчуждение в сфере образования: перспективы исследования
  92. Осин Е.Н. Смыслоутрата как переживание отчуждения: Структура и диагностика (материалы диссертации)
  93. Осин Е.Н. Отчуждение как психологическое понятие
  94. Осин Е.Н. Измерение позитивных и негативных эмоций: разработка русскоязычного аналога методики PANAS
  95. Осин Е.Н., Леонтьев Д.А. Дифференциальный опросник переживания одиночества : структура и свойства
  96. Осин Е.Н., Леонтьев Д.А. Дифференциальный опросник переживания одиночества : структура и свойства
  97. Осин Е.Н., Кузнецова C.С. Жизнь со смыслом и без него: индивидуальные стратегии выстраивания жизни
  98. Осин Е.Н., Кузнецова C.С. Представления о счастливой и осмысленной жизни: связаны ли они с психологическим благополучием?
  99. Осин Е.Н., Ишанов С.А. Одиночество как экзистенциальный вызов: эмпирическая типология индивидуальных реакций
  100. Фам А.Х., Леонтьев Д.А. Как мы выбираем: структуры переживания собственного выбора и их связь с характеристиками личности