ENG
         
hpsy.ru/

../../Сопротивление поиску

Передо мной сидит красивая одинокая женщина тридцати лет с лицом маленькой испуганной девочки. Она уже много лет мучается паническими атаками.

- Я у вас уже четвёртый терапевт. Вы - опытный клиент. Скажите, что вы ожидаете от нашей работы?

- Честно?

- Да, конечно, честно.

- Что бы вы меня уверили, что всё будет хорошо.

- Хм

- Единственное, что мне сейчас помогает, это когда я звоню своему прежнему терапевту, если мне очень плохо. Она мне говорит, что это временно, что мне обязательно будет лучше, что мне надо пойти к терапевту мужчине и я немного успокаиваюсь. Я уже всё с ним проработала и понимаю что все мои страхи от одиночества. Но я ничего не могу с ним сделать. Я пришла к выводу, что моё одиночество это «Мистическое недоразумение».

Я чувствую, как мне, с каждым её словом, всё сильнее на плечи опускается тоскливый груз, сотканный из жалости, ответственности и вины за собственную беспомощность.

Ей нужна моя уверенность, что ей будет лучше, а у меня самого нет никакой надежды, что я сумею ей помочь пока она не задастся вопросом, обращённым к самой себе:

«Что происходит внутри меня? Как я делаю себя одинокой?»

Почему же один клиент предпочитает жаловаться терапевту на жизнь и искать в нём заступника, который подтвердит, что клиент хороший, но несчастный, а его обидчики на самом деле злые и несправедливые. Второй же видит в терапевте друга, который держит страховку, когда клиент отваживается спуститься в пещеру своих страхов, чтобы самому ответить на поставленные вопросы.

Почему первый ищет в терапии новые способы манипулирования собой и другими, а второй экспериментирует со своими неиспользованными возможностями, пытаясь изменить своё представление о себе и мире.

Если быть внимательным к тому, как излагает свою проблему первый, можно заметить, что он эмоционально описывает обстоятельства, иногда даже в лицах, да так, что терапевт может почувствовать сильные эмоции к участникам событий, так, как будто в ситуации оказался он сам. Герои его рассказов как будто бы герои телесериалов, яркие и плоские. После такого рода рассказов возникает желание остановить сеанс и пойти вместе с клиентом восстанавливать справедливость в его жизни. Запретить его маме вмешиваться в личную жизнь, папе - пить, мужу - изменять, а начальнику - орать.

Но за всеми этим описанием событий как будто нельзя почувствовать самого рассказчика. Не озвучено ни его собственное отношение к происходящему, ни то, что происходит у него внутри. Так как будто то, что с ним происходит просто само собой разумеющееся следствие оказанного на него воздействия, и он не может выбирать свой отклик, у него он единственно возможный. Можно представить, что у этого человека нет внутреннего пространства, что его чувства находятся вне его и слиты с объектами его окружающими, и поэтому объективны.

Ты - моя любовь, а ты - мука моя, ты - моя печаль, а ты - радость. Эдакие «Человеко-чувства» или субъективные объекты. Они приходят извне, могут захватить и затопить, а могут согреть и успокоить.

А мне, похоже, надо будет стать для моей пациентки человеком-надеждой - внутри у неё своей надежды нет.

Что-то тяжело стало, как будто спрессовали, и получилась картонная ёлочная игрушка, висит себе, и какой стороной не повернётся, всё радует.

Нет, не хочу, я же объемный и у меня так много внутри противоречивых чувств и желаний. Я верю и не верю, что она вылечится. Я хочу ей помочь и хочу её послать. Хочу на ней жениться и подзаработать одновременно. Вот это у меня и «богатый внутренний мир!» Сиди и думай, что выбрать. Ой, как не хочется выбирать! Так хочется спросить у кого-нибудь доброго и умного: «Что мне лучше делать?». И получить очень простой и ясный ответ.

Например: «Да посмотри, она же ничего не хочет делать сама! Она тобой манипулирует, как и всеми. Скажи ей, чтобы она не приходила, пока не выйдет замуж».

Или такой: «Не смотри на то, что она выглядит взрослой. В душе же она совсем как сиротливое дитя. Мама отвергала её чувства и поэтому она не смогла повзрослеть. Возьми её на три года в терапию. Дай ей своё внимание и стабильность границ. И ты выполнишь своё великое предназначенье - вырастишь взрослую душу».

Опять что-то не то! Если на неё смотреть так просто, тогда теперь не я а она будет мой «субъективный объект».

Видимо, чтобы не чувствовать этих мучительных противоречий, внутри мы и придумываем эти простые истории про других, похожие на детские сказки. Где есть добрые и злые герои и простые ответы на сложные вопросы. Где люди превращаются в персонажей, исполняющих роль наших чувств.

Как правило, в наших сказках будет Палач. Он по характеру садист, хочет сделать нам больно и получить удовольствие. Карабас-Барабас, Бен Ладен, Супервизор - это наша злость. Тут же Спасатель. Он альтруист, хочет сделать нам приятное, ему самому ничего не надо. Бабушка Тортила, Доктор Рошаль, Психотерапевт - это наша любовь. И Жертва. Она хорошая, но не умелая и ей не повезло. Буратино, Русский народ, Клиент - это наша боль.

А может не искать простых решений и начать потихонечку работать, держа в себе боль беспомощности и злость и любовь? Ведь это же мои чувства, во мне порожденные и мной же испытываемые, самое близкое, что у меня есть!

- Знаете, я вам скажу то, что сейчас меня заботит. Я хочу вам помочь, но и не хочу помогать так, как вы этого хотите. Ведь уверение, что всё будет хорошо, которое вам необходимо - это поддержка близкого мужчины, который действительно может сделать ваше будущее хорошим. Для меня это слишком ответственная роль. Но даже если бы я взял её на себя, то, дав вам облегчение, я причинил бы вам вред. Шансы, что вы будете тогда искать себе партнёра, падают.

Как Вам то, что я говорю?

Дубинский М.,

Михаил Дубинский, экзистенциальный психотерапевт (+7 (903) 771-98-17, mdub@mail.ru)

См. также